Талейрана на Венском конгрессе

Как свидетельствовал дипломат Г. Н. Михайловский, Сазонов же «на все происходящее на Версальском конгрессе смотрел как на “измену” России», являясь антиподом «Талейрана на Венском конгрессе», и союзники «шутили, что Сазонов со своими протестами взял на себя роль советского представителя на конгрессе». Так, Волынская губерния стала «барьером, через который не могла перешагнуть тяжеловесная сазонов — ско-нератовская дипломатия». Надо было обещать ее отдать полякам, считал Михайловский, и «не исполнить данного обещания, если фортуна улыбнется». В результате армия Деникина не получила той помощи, которую «дала бы Польша другому русскому руководителю внешней политики, более решительному и более коварному». Бывший председатель Особого совещания А. С. Лукомский писал Деникину: в случае «победы над большевиками и воссоединения сильной России Ваши обещания не имели бы ровно никакого значения и сильная Россия провела бы в жизнь ту политику, которую она считала бы нужной… и Польша, и Румыния преклонялись бы перед сильной Россией». Но все спорные территориальные проблемы лидеры Белого движения откладывали до освобождения России от большевиков, которые, по мнению Михайловского, «были неизмеримо уступчивее Сазонова» и не останавливались перед «политическим шулерством».

На деле ситуация была сложнее. Вероятно, комплексный анализ политики большевиков в связи с проблемой западных российских рубежей в годы Гражданской войны допустим с позиций утилитаризма, проявлением которого стала, в частности, геоидеологическая парадигма — наглядным ее свидетельством был Брест-Литовский мирный договор с Германией. С одной стороны, Брестский мир позволял Германии «доминировать в слабеющей России и… контролировать евразийский Heartland». На это обратил внимание и Клемансо: «Если бы Германия могла колонизовать Россию, война была бы проиграна, а не выиграна». С другой стороны, германские политики, по мнению В. И. Ленина, не успели бы воспользоваться завоеванным, поэтому большевики, рассчитывая на европейскую революцию, уступили «пространство фактическому победителю, чтобы выиграть время». Лидер кадетов П. Н. Милюков позднее отметил: «Расчет большевиков был… правилен. Они ошиблись лишь в нескольких месяцах».